Кэндес Бушнелл, автор колонки Sex in the city в журнале Observer, а затем и одноименной книги, написала новую историю — «Есть ли еще секс в большом городе?», которая скоро выйдет в издательстве «АСТ». В новой книге опущены псевдонимы — автор и есть главная героиня. Она рассказывает о разводе, знакомствах в Tinder, встречах с мужчинами намного младше себя и рассуждает о том, есть ли жизнь после 60-ти. Журнал «Сноб» опубликовал фрагмеент из книги «Есть ли еще секс в большом городе?».

Есть ли еще секс в большом городе?

Одна из прелестей среднего возраста заключается в том, что люди становятся чуточку добрее и милосерднее.

Это все благодаря жизненному опыту. Человек успевает пожить, через многое пройти, многому научиться — например тому, что со стороны жизнь выглядит прекрасно, а на самом деле она паршивая. Или тому, что плохое все равно случается, как бы «правильно» ты ни старался себя вести. Но главным образом тому, что нет на свете ничего надежного и вечного, — все может внезапно рухнуть, исчезнуть, испортиться.

Мой роман с городом начал рушиться в тот момент, когда моя собака упала замертво в переулке возле Вашингтон-сквер. Ее убил кокер-спаниель — не в буквальном смысле, технически это был «несчастный случай», однако вовсе не случайность: за день до того я наткнулась на кокера-убийцу в банке.

Пес растопырил лапы и зарычал. Хозяин — смущенный парень лет двадцати с лицом пухлым, как булочка, — нагнулся, чтобы взять его на руки, и пес тут же цапнул того за палец.

Я покачала головой: некоторые просто не созданы для того, чтобы иметь собаку, и этот парень явно один из них.

На следующее утро я поднялась в половине восьмого, похвалив себя за раннее начало дня. Я жила в доме со швейцаром, поэтому частенько выбегала без ключей и телефона.

Тем утром я вышла из дому и завернула за угол. В конце квартала мелькнуло что-то подозрительное. Так и есть — снова парень со своим кокером.

Я тут же перешла на другую сторону улицы, втайне гордясь своей предусмотрительностью.

Мой пес задержался в переулке. Тем временем парень с кокером тоже перешел дорогу и оказался на нашей стороне. Завидев нас, спаниель сразу кинулся в атаку, рванув поводок.

Все происходило как в замедленной съемке крупным планом: потертый ошейник, изношенное металлическое кольцо, взметнувшаяся пыль кожаных частиц — и пес вырывается на свободу.

Парень включил первую передачу и заковылял за псом, успев его поймать буквально в последний момент.

Я была уверена, что с моей собакой все в порядке: очередная уличная стычка, такое случается постоянно.

Внезапно поводок в руке ослаб. Я обернулась и не сразу поняла, что произошло. Мой пес лежал на боку, его трясло, из пасти вывалился огромный язык.

Тако, названный в честь персонажа из фильма «Хороший, плохой, злой» (любимый фильм мужа), умирал.

Первой моей реакцией было устроить истерику, однако я быстро поняла, что привлекать к себе внимание не лучшая тактика. И без того уже собралась толпа; все галдели, предлагали помочь, но никто не знал толком, что делать.

Понимаете, собака была крупная: ивисская борзая, двадцать девять дюймов в холке, семьдесят пять фунтов — размером с косулю. Сомневаюсь, что смогла бы его поднять, и это еще не самое страшное. Я вообще понятия не имела, что делать. Ни кошелька, ни телефона, муж в отъезде…

Наконец кто-то дозвонился до ближайшей ветеринарки, и те пообещали, что примут меня, хотя еще не открылись. Кто-то остановил такси, кто-то поднял мою собаку, а парень с кокером-убийцей промямлил:

— Мне очень жаль. Надеюсь, мой пес не убил вашего… — Он порылся в кармане, достал смятую двадцатку и насильно сунул мне в руку. — На такси.

Я села в машину, и кто-то положил рядом еще теплого Тако.

— Скорее! — поторопила я водителя.

К среднему возрасту начинаешь понимать, что жизнь не похожа на кино. В какой-нибудь мелодраме таксист бы воскликнул: «О боже! Бедный песик!» — и рванул в больницу, а блестящие нью-йоркские врачи непременно спасли бы Тако. В реальной жизни водитель не желал обременять себя всякими сложностями.

— С собаками нельзя.

— Это срочно!

— А что такое? Болеет?

— Да-да, он умирает! Прошу вас, сэр… Может, уже умер!

Это я зря сказала.

— Умер? Еще мне тут не хватало дохлых собак! Вызывайте «скорую».

— У меня нет телефона! — завизжала я.

Таксист попытался выгнать меня из машины, я уперлась, а ему не улыбалось трогать мертвого пса, так что в итоге он сдался. До Шестой авеню всего три квартала, но мы ползли в плотном трафике, и он всю дорогу костерил меня почем зря.

Я мысленно отключила звук, напомнив себе, что где-то в мире есть женщина, которой сейчас наверняка хуже. Тем более смерть любимого пса не самое плохое, что случилось со мной за последнее время.

В прошлом году умерла моя мать — еще одна неожиданная смерть. В пятьдесят — мой нынешний возраст — мама начала принимать гормональные таблетки — обычная практика для женщин в менопаузе. Как выяснилось, гормоны могут вызывать рак груди. И хотя в истории нашей семьи с обеих сторон не было случаев рака и все женщины доживали до девяноста, мама умерла в семьдесят два.

Тогда я пыталась делать вид, что все в порядке, хоть это было и не так. Выпали волосы, я перестала есть…

Понадобилось много времени, чтобы примириться с потерей. Меня поддерживали друзья и муж.

В ветеринарной клинике мне разрешили воспользоваться телефоном. К счастью, я загодя выучила наизусть пару номеров.

Муж не брал трубку. Еще нет девяти, до работы полчаса, где же он?

Через десять минут прибежала моя подруга Мэрилин (она живет в Челси). Как и я, она не успела ни душ принять, ни кофе выпить, лишь наскоро влезла в спортивный костюм. Неумытые, с нечищеными зубами, мы уставились друг на друга.

И что теперь?..

Пес умер от аневризмы — так считает врач, хотя для точного анализа понадобится вскрытие. Будем делать? Нет, не будем, ответила за меня Мэрилин.

Мой муж всегда ненавидел Тако. Может, смерть пса была своего рода знамением?

Так оно и вышло. Тогда я не знала, что мой брак похож на аневризму: смерть притаилась за углом.

Остальную часть фрагмента можно прочитать здесь.